Можно ли простить врага? - Бог простит! Наша задача организовать их встречу.
Глава 2


На площадке было шумно. Куроко обошел огороженную сеткой территорию и уселся на скамейку, стоявшую совсем рядом с полем. Внутри тоже имелись сидячие места, но Тэцу побаивался находиться там во время игры. Нередко баскетболисты вели довольно жесткую игру, и мяч то и дело оказывался в самых разных местах площадки.

В этот раз Куроко тоже решил не рисковать. Рисунки рисунками, а здоровье все же было важнее. К тому же он прекрасно знал, что стоит ему испугаться, и приступ не заставит себя долго ждать. Он поставил рюкзак на скамью, сел рядом и достал небольшой альбом для зарисовок, который все время таскал с собой. Чего тут только не было – и городские наброски, и обычные люди, спешащие по своим делам. Людей было особенно много. Дети, играющие в парке в песочнице, две девушки возле небольшой кофейни, одна из них разговаривает по телефону. Мужчины, что работали на небольшой стройке, команда велосипедистов и много других скетчей. Люди в движении, люди, застывшие на страницах небольшого альбома – Куроко мог рисовать их часами. Но спортсмены привлекали его больше всего, поэтому он ходил на баскетбольную площадку. Как завороженный, он наблюдал за игрой, а затем принимался рисовать, увлеченно, запоем, прорабатывая каждое движение играющего, выделяя все нюансы, не забывая про мимику и жесты, а порой даже озвучивая своих рисованных персонажей.

Вот и сейчас он сидел на скамейке и смотрел на очередную игру. Этих ребят Куроко видел не первый раз – с первого взгляда было видно, что на площадке играли уже опытные спортсмены. Их движения очаровывали, заставляли с жадностью всматриваться в игру, ловить все оригинальные моменты, запоминать их и тут же судорожно набрасывать на белом листе. Шорох кроссовок, стук мяча, стремительные пасы и прочие чудеса, на которые Куроко смотрел, не имея возможности оторваться. Сердце стучало чуть быстрее, и немного дрожали руки, когда он потянулся за пеналом, что лежал в рюкзаке. От волнения небольшая узкая коробочка выпала из рук, и Тэцу наклонился, чтобы поднять пенал, как чья-то рука дотронулась до его ладони.

Куроко поднял глаза. Перед ним сидел незнакомый парень. Хмурый взгляд, густые брови, темно-карие глаза с невероятным бордовым оттенком буравили его, отчего Куроко невольно одернул руку.

- Эй, ты уронил, - не слишком приветливо подал голос незнакомец, протягивая злополучный пенал.

- Спасибо, - пряча взгляд, ответил Куроко, в душе отчаянно надеясь, что этот здоровяк оставит его в покое как можно скорее.

- Не зевай.

Парень поднялся и, закинув сумку на плечо, отправился в сторону небольшого кафе. Куроко взглядом проводил незнакомца и тут же разочарованно выдохнул: на перекрестке двух небольших улочек незнакомец встретил шумную компанию, которая тут же затянула его в свои сети, и после этого толпа быстро удалилась.

За всеми событиями Куроко не заметил, как площадка опустела, а играющие разошлись в разные стороны. Впервые за все время посещения этого места Тэцу не сделал ни одной зарисовки – настолько он был увлечен игрой, что позабыл даже про цель своего визита. Однако это не расстроило его. Стараясь не растерять увиденное, он тут же раскрыл альбом, достал карандаш и принялся делать наброски по памяти.

Все играющие отличались не только ростом, но и телосложением. Подтянутые, натренированные они передвигались по площадке как заколдованные – быстро, гибко, слаженно. Рисовать подобное для Куроко было удовольствием. Закусив губу, он торопливо наносил штрихи, складывая новые образы, новые движения и добавляя в них экспрессию, которую только что увидел.

Если бы в этот момент его увидела Айда, то непременно сказала бы, что Тэцу безумно похож на своего брата. Нередко Кисэ, сам того не замечая, точно так же кусал губы, когда полностью увлекался творчеством. Это мог бы подтвердить и Шинтаро, но от этого буки почти невозможно было добиться чего-то определенного – обычно Мидорима был занят звонками или же долго и внимательно перебирал все счета, приглашения и прочие бумаги, которые Куроко не интересовали. И все же, когда они собирались все вместе, Тэцу был счастлив. Неугомонный Рёта все время был полон разнообразных идей, Шинтаро много на него ворчал из-за этого, однако не упускал возможности поговорить с Куроко или же прогуляться с ним до школы. Отец в такие дни светился от счастья, а уж о маме и говорить было нечего. Рико словно курица-наседка начинала суетиться по дому, готовить, и беспокоиться за всех по любым мелочам.

Тэцу оторвал взгляд от альбома только тогда, когда в кармане куртки настойчиво зазвенел телефон. Взглянув на входящий вызов, Куроко похолодел. Осознание того, что он забыл позвонить домой, пришло слишком поздно – мама звонила ему сама.


Тэцу уже почти дошел до дома, когда ему вспомнился тот парень, что поднял его пенал. Было в нем нечто особенное, неуловимое, но сильное, что-то, что заставило его вздрогнуть, ощутив на себе тяжелый взгляд. Такие люди встречались ему нечасто. Едва ли Куроко мог вспомнить кого-то, кто бы смог произвести на него такое же впечатление. Разве что тот самый Мидорима. Хоть Куроко и был тогда еще совсем маленький, но он отлично запомнил тот день, когда в их доме впервые появился этот человек. Но еще он помнил, как сиял Кисэ, каким счастливым он стал, когда встретил Шинтаро.

- Куроко Тэцуя! С завтрашнего дня доставлять тебя в школу и забирать из нее будет твой отец! – Рико стояла на крыльце дома в излюбленной позе – руки в боки – и гневно смотрела на вернувшегося сына.

- Прости, мам.

- Что?! Я вся на нервах, волнуюсь! В школу заехала, а мне сказали, что уроки уже давно закончились! Я звоню ему, а он не отвечает! Боже мой, да я с ума чуть не сошла, когда ты не позвонил мне, хотя сам обещал звонить каждый час!

- Прости, пожалуйста.

Куроко стоял, опустив взгляд. Порой он так увлекался любимым делом, что забывал обо всем вокруг. И частенько ему приходилось расплачиваться за свою забывчивость или же невнимательность.

- Марш к себе в комнату!

- Да, мам.

Ужин прошел в полном молчании, а на вопросы Хьюги о том, что же все-таки случилось, Рико упрямо не отвечала, переводя разговоры на другие темы. Домашний арест не сулил Куроко ничего хорошего. Прежде всего, это лишало его возможности ходить на площадку или в парк.

Закрывшись в своей комнате, Тэцу скинул рюкзак, достал альбом и, завалившись на кровать, принялся рассматривать его. В этот раз он зарисовал довольно много деталей и даже несколько полных образов. Перелистывая тонкие страницы скетчбука, Куроко думал о сюжете для своей истории, но он никак не желал складываться. Чего только не передумал Тэцу за последний год, какие только ситуации не подбирал, но все это было не то, чего ему хотелось. Каждая новая идея забрасывалась едва ли не через неделю после того, как он начинал ее рисовать.

Глаза бегло осматривали эскизы и зарисовки. Иногда Куроко просто зарисовывал отдельные части тела, чтобы впоследствии пользоваться этими набросками для создания полных образов. Страница за страницей. Почти половина альбома была заполнена рисунками с площадки. Высокие, сильные парни в прыжках или же, пригнувшись к земле, ведут мяч, обходят друг друга, зависают у кольца, вцепившись в металлический обруч. Мускулистые тела, крепкие ноги, накаченные руки, широкие плечи – разглядывая скетчи, Куроко невольно улыбался. Вдохновение волнами накрывало его, подталкивая к продолжению своего творчества. И тут его взгляд остановился на одном из эскизов. Не поверив своим глазам, Куроко несколько раз перелистал весь альбом, заново пересмотрев все рисунки. А когда перед ним оказался последний сегодняшний скетч, глаза Тэцу расширились от удивления.

Почти на всех страницах, где были зарисованы баскетболисты с площадки, встречался один и тот же человек. Куроко смотрел на этот образ и пытался вспомнить все предыдущие посещения площадки и свою работу, но память отказывала ему в этом. Тэцу помнил лишь о том, как карандаш скользил по бумаге, нанося штрихи, плавные, рваные, резкие, быстрые или же наоборот медленные, расслабленные. Он редко отрывался от работы, чтобы взглянуть на объекты своего вдохновения, однако сейчас волнение от увиденного накатило так внезапно, что, не удержавшись, Куроко бросил альбом и закрыл лицо ладонями. Странное чувство не покидало его.

С альбомных листов на него смотрел тот самый парень, что встретился ему сегодня: хмурый взгляд, широкие, сведенные к переносице густые брови и темно-бордовые глаза. Куроко почувствовал, как по спине прошла холодная волна, и он инстинктивно дернул плечами, стараясь согнать это неприятное ощущение. Как получилось так, что из всех играющих на площадке, он рисовал только его? Неужели этот парень действительно был так хорош?

Пытаясь справиться с волнением и дрожью, Куроко еще раз пересмотрел свой скетчбук от начала и до конца. Тот парень действительно мелькал едва ли не на каждой странице.

Желание оказаться на площадке возросло до огромных размеров. Но едва Тэцу подумал о том, что после уроков у него будет много свободного времени, как тут же ему вспомнились слова матери:

С завтрашнего дня доставлять тебя в школу и забирать из нее будет твой отец!

Сжав покрывало в кулаках, Куроко едва сдержался, чтобы не сорваться. Заставить Рико отказаться от этой затеи было верхом глупости, поэтому оставалось только тихо злиться на свою рассеянность и невнимательность. Но едва Куроко подумал об этом, как в дверь постучали, а затем, не дожидаясь ответа, в комнату заглянул отец. Стараясь не вызвать подозрений, Тэцу спрятал альбом в рюкзак и скинул его на пол.

- Привет, сынок. Что это с нашей мамой сегодня творится? Сама не своя ходит, почти не разговаривает, а если и начинает что-то говорить, то ее прямо не остановить.

Куроко опустил взгляд. Хьюга сел рядом с ним.

- Это я во всем виноват. Обещал ей, что буду звонить каждый час, а сам забыл.

- Так вот в чем дело, - нахмурился мужчина. – Да, нехорошо вышло. И что она? Сильно ругалась?

- Нет. Не очень. Но сказала, что с завтрашнего дня ты будешь отвозить меня в школу и забирать.

- Постой, что значит отвозить и забирать? А меня она не забыла спросить, смогу ли я делать это каждый день?

Отец поднялся, нервно поправляя очки. Куроко узнал этот жест – папа был недоволен тем, что мама опять все решала без него.

- Говорил же ей, чтобы не торопилась, но нет же! Еще ничего не решено, а она уже считает, что ничего не получится! Что за женщина мне досталась в этой жизни! – схватившись за голову, отец вылетел из комнаты.

Куроко озадаченно посмотрел вслед отцу и подумал о том, что неплохо было бы подойти к матери и все же попробовать уговорить ее отменить «наказание».

Однако ничего не пришлось делать. Некоторое время снизу доносились возмущенные возгласы Рико и громкие отчитывающие реплики Хьюги, а спустя двадцать минут все стихло, и Куроко, не удержавшись, решил спуститься, чтобы разведать обстановку. Уже не раз он замечал, как отец с матерью начинали ругаться, но чаще всего все заканчивалось какой-нибудь неожиданностью.

Вот и сейчас он заглянул в гостиную – отец с матерью сидели, обнявшись, на диване и о чем-то мирно беседовали. Никакого беспорядка, ничего подозрительного. Куроко негромко кашлянул, обращая на себя внимание. Рико тут же встрепенулась, выбираясь из объятий мужа.

- Тэцу, солнышко, прости меня. Я немного погорячилась сегодня. Обещаю, что с этого дня буду относиться к тебе как к взрослому человеку, и буду уважать твои решения.

Куроко стоял на входе в гостиную и недоуменно хлопал глазами. Он пришел сюда для того, чтобы попытать счастья и поговорить с мамой, а вышло так, что она сама извинялась перед ним. Это его смутило, и он развернулся, чтобы поскорее скрыться в своей комнате, но следующая фраза мамы буквально пригвоздила его к полу.

- Тэцу, солнышко, папа не сможет возить тебя в школу.

Улыбнувшись про себя, Куроко кивнул головой, давая понять, что он согласен с таким раскладом, и тут же отправился к себе, чтобы не дай бог не узнать еще чего-нибудь необычного.

Куроко подозревал, что они вернулись в Японию не просто так. Там, в Черногории, дела у отца шли не очень-то хорошо, но они не уезжали оттуда из-за него, своего сына. Куроко не раз слышал, как Рико уговаривала Хьюгу потерпеть немного, переждать черную полосу, и отец всегда поддавался ей. Он тянул их семью изо всех сил, но все сложилось не так, как они предполагали. Да, рядом были Кисэ и Мидорима, Куроко шел на поправку, морской воздух сказывался на его здоровье самым благополучным образом, но в целом все обстояло совсем скверно.

Иногда Куроко заставал отца на террасе дома поздно вечером. Тот сидел на небольшой скамейке и о чем-то долго думал. Беспокоить Хьюгу в такие моменты Тэцу не решался. Он просто садился рядом, обнимал отца, и они вдвоем так проводили время до поздней ночи, пока мама не загоняла их обратно.

А в один прекрасный день они быстро собрали чемоданы, сдали дом и вернулись в Японию. Переезд получился настолько быстрым, что Куроко даже не успел сообщить об отъезде своему единственному другу, с которым они дружили с первого дня его прихода в черногорскую школу. Несколько раз Куроко пытался созвониться, но международная связь оказалась тому не по карману.

Вернувшись в комнату, Тэцу вновь достал альбом. Несмотря на то, что сейчас произошло, поход на баскетбольную площадку и результат этого похода волновали его куда больше. Раскрыв скетчбук наугад, он тут же наткнулся на один из последних эскизов – приготовившийся к прыжку спортсмен с мячом. Это был всего лишь эскиз, набросок, но даже в нем угадывался тот незнакомый парень, что сегодня встретился ему. И какой бы рисунок Тэцу не начинал рассматривать – везде был он. Странным было то, что Куроко раньше совершенно не замечал того, что рисовал одного и того же человека. Каждый раз, спешно выискивая в рюкзаке карандаши, он думал только о том, как бы скорее зарисовать то, что он видел. И до сегодняшнего дня совершенно не обращал внимания на самих игроков.

Все же в этом парне было что-то цепляющее. Куроко смотрел на последние зарисовки и с некоторым волнением понимал, что смотреть на него было более чем приятно. Возможно, поэтому на эскизах присутствовал только он – он один притягивал взгляд, в нем ощущался настоящий боевой дух.

Почувствовав себя неловко, Куроко захлопнул альбом и отбросил его в сторону. Захотелось сделать что-то. Что-то такое, что могло бы избавить его от этого дурацкого ощущения, будто его поймали за просмотром непристойностей. И чем чаще вспоминал он свои рисунки и встречу на площадке, тем больше становилось это ощущение. Не раздумывая, Тэцу вытащил из рюкзака телефон и набрал единственный номер, обладатель которого мог помочь ему даже будучи на другом краю Земли.

- Куроко-чи! Я так ждал твоего звонка! – знакомый голос в трубке зазвенел позитивными нотками и Тэцу улыбнулся, представив себе Кисэ. – Как твои дела? У тебя что-то случилось? Не молчи так долго!

- Здравствуй, Кисэ-кун, - в своей привычной сдержанной манере начал разговор Куроко. – Хотел с тобой поговорить.

- Я тебя слушаю, Куроко-чи.

Где-то на заднем фоне послышалось недовольное ворчание, и Куроко понял, что рядом с Кисэ сейчас находился Мидорима и, возможно, они были заняты.

- Прости, я, наверное, отвлекаю тебя?

- Нет, Тэцу, нисколько.

- Не то, чтобы отвлекаешь, - тут же раздался в трубке недовольный голос Шинтаро, - просто на часах половина восьмого утра.

- Прости, Мидорима-кун. Я все время забываю про разницу во времени.

- Да чего уж там, - вздохнул Шинтаро. – Все равно Кисэ не спал. Да и я сам прилег только час назад. Вернулись с презентации поздно ночью. У тебя что-то случилось?

И так получалось всегда. Куроко звонил, чтобы посоветоваться с Кисэ, а вместо этого разговаривал с Мидоримой. Но порой ворчливый друг его брата помогал ничуть не хуже, чем сам Рёта. А порой Куроко хотелось поговорить именно с Шинтаро.

- Нет, Мидорима-кун, все хорошо, честное слово. Просто хотел узнать, когда вы сможете приехать к нам?

- Значит, не хочешь говорить по телефону?

- Да.

- Подожди, сейчас загляну в календарь.

Некоторое время в трубке раздавалось шуршание, шаги, затем что-то брякнуло, зазвенело, и он снова услышал голос Мидоримы.

- У нас есть несколько свободных дней через две недели. Мы хотели съездить куда-нибудь, но раз такое дело…

Уже в который раз за день Куроко почувствовал себя не своей тарелке.

- Нет, Мидорима-кун, если вы не можете, то…

- Я разве сказал, что не можем? – голос его собеседника ту же стал жестким и непоколебимым.

- Нет.

- Значит через две недели, к концу месяца, ждите нас в гости.

- Хорошо. Спасибо тебе.

- Я еще ничего не сделал. Благодарить будешь тогда, когда польза будет ощутима.

Куроко тут же представил, как Шинтаро поправляет на носу очки и при этом загадочно ухмыляется.

- Ну вот, этот бездельник уже спит! – зашептал в трубку Шинтаро. – Не унывай, Куроко. Мы скоро приедем.

- Передавай привет Кисэ, и до скорого! – он отключился.

Куроко знал, что если Шинтаро и не был асом в художественном творчестве, то в личных делах он всегда мог дать подходящий совет или же поддержать в трудную минуту. Почему-то в этот раз Куроко казалось, что это ощущение неловкости от встречи с незнакомым парнем на площадке, как раз относилось к разряду личных дел.

Решив немного повременить с походами на площадку, Куроко уже было собрался заняться обработкой эскизов, как вдруг в комнату постучали.

- Тэцу, сынок, тебя там какой-то молодой человек спрашивает. Что ему передать?

Опешив от неожиданности, Куроко даже не нашелся, что сказать матери. Ровный строй мыслей тут же сбился в хаос предположений того, кто бы это мог быть, вытесняя все доступные варианты и подставляя один-единственный.

- Я сейчас выйду.

- Все хорошо, Тэцу?

- Да, мам. Две минуты и я спущусь.

@темы: Мой любимый художник - 2, Kuroko No Basuke