20:30 

Шорохи

Можно ли простить врага? - Бог простит! Наша задача организовать их встречу.
Автор: Мю Цефея
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: PG-13
Жанры: Джен, Ангст, Фантастика, Мистика
Размер: планируется Мини, написано 19 страниц
Кол-во частей: 3
Статус: в процессе написания

Описание:
Небольшой сборник разных историй, не связанных между собой.
Публикация на других ресурсах:
только с разрешения автора
Примечания автора:
Рейтинг плавающий. Жанры и предупреждения будут появляться по мере написания историй. Сборник был создан в попытках отвлечься от негатива и уныния.


I

В первый раз мы вышли на улицу две недели назад. Тихо, стараясь не шуметь в длинном бетонном коридоре, мы крались друг за другом в кромешной тьме, на ощупь ступая по шершавому холодному полу. Никто из нас не знал, что было там, за толстенной бронированной дверью. Никто не знал, что могло ожидать нас на свободе после двадцати двух лет игры в прятки с внешним миром.

Мы цеплялись друг за друга, как за последнюю ниточку в этой жизни, чуть подталкивая в спину, торопливо шагая вперед, мы жаждали снова увидеть солнце. И небо. Мы даже не знали, какого цвета оно было сейчас. В тот день, когда мы бежали в недра нашей планеты, спасаясь от адской гибели, небо имело багровый оттенок. Яркие всполохи смерти плясали на горизонте, разрывая чистую голубизну на мелкие части, заволакивая черным пеплом последние островки истинного небесного купола. Мы бежали по темным коридорам в ужасе от того, что происходило с нашей планетой. Мы боялись больше не увидеть солнца, не услышать пение птиц, не почувствовать легкий ветерок, что трепал бы наши волосы и дарил свежесть по утрам.

За долгие годы подземной жизни мы забыли обо всем этом. Полумрак бункера сделал нашу жизнь суровой и беспощадной. В попытках выиграть в этой дикой техногенной игре мы оказались на краю пропасти, начав убивать себе подобных вместо того, чтобы цепляться за собственное существование. Существование с человеческим лицом. Всего за несколько лет мы превратились в голодных безумцев, истосковавшихся по солнечному свету и теплу, по свежему воздуху и яркой летней зелени. Мы каждый день вспоминали обо всех временах года, рассказывая друг другу, чтобы не забыть, о том, какими красками обладало каждое из них.

Мы спешили к выходу, надеясь лишь на чудо - мы все жаждали увидеть нашу планету. Хотели узнать, сможем ли мы выжить на ее поверхности. Мы не желали стать новыми ископаемыми, мы мечтали стать новой жизнью и возродить человечество на уничтоженной земле.

Затаив дыхание, мы слушали лязг поворачиваемого вентиля. Этот момент до сих пор стоит у меня перед глазами. Двадцать два года мы жили в страхе за себя и свою жизнь, а теперь у нас появился шанс. Мы не знали, что ожидало нас за тяжелой дверью бункера, но мы хотели научиться жить заново.

Но чуда не случилось.

Вместо яркого солнечного света, который должен был просочиться через тонкую щель открываемой двери, в лицо пахнуло ядовитой горечью. Вонь гинили, иссушенный, пропитанный пеплом воздух и темнота. Но мы упорно продолжали верить и хранить надежду.

Сухая земля шуршала под ногами, трескались и раскалывались мелкие камни. Вокруг не было ничего, с чего мы могли бы начать свою новую жизнь. Темно-серое, затянутое плотным слоем туч небо и безжизненная пустыня с разлагающимися трупами каких-то странных существ. Наш дом изменился до неузнаваемости. А через полчаса мы начали задыхаться. Адская боль раздирала легкие, заставляя плеваться кровью, отхаркивая куски плоти, и корчиться в муках на мертвой земле.

И мы в ужасе бежали обратно.

Сейчас в бункере темно и тихо. Я сижу на полу и думаю о том, что совсем скоро выйду наружу, чтобы вдохнуть этот смертельный газ. Тишина стоит уже третий день. Зараза проникла почти во всех, кто оказался на поверхности две недели назад. Она проникла в бункер и отравила всех, кто жил в нем все это время. Час назад умер последний ребенок.

Мы так стремились выжить и выйти наверх, чтобы начать новую жизнь, а вместо этого новая жизнь съела нас. Мы слишком долго убивали нашу планету, не волнуясь о защите, а когда пришло время – оказались безоружны и беззащитны перед ее силой. Мы оказались слишком слабы перед ней.

Примечания:
Damage Vault – Sentient


II

Он проснулся от того, что где-то далеко пронзительно выла сирена. Подскочив на кровати, Джэйк оглянулся, пытаясь понять, сколько же было времени, почему будильник не сработал и был ли смысл теперь собираться на работу, если проходную уже закрыли. Затем он прислушался. Противный высокий звук вытягивал всю душу, забираясь в самые дальние уголки души и переворачивая все с ног на голову. Эта сирена не была похожа на рабочую. Заводская сирена, которая сообщала о начале рабочей смены, прокатывалась по городу спокойно, без тревожного постороннего гула и воспринималась как должное. Это только в первое время у него подскакивало сердце, когда, стоя на проходной в километровой очереди, он растягивал задубевшие со вчерашнего дня перчатки. Да и не только он один. Все, кто шел работать на завод, поначалу резко вздергивали головы, прислушиваясь к оглушительным завывающим звукам, но со временем привыкли все.

Сегодняшняя сирена гудела намного пронзительнее. Длинные восходящие сигналы растягивались на две минуты, а затем резко стихали, чтобы вновь разогнаться по возрастающей. Джэйк бросил взгляд на часы – пластиковый прямоугольник, встроенный в обшарпанную стену. Угол глянцевой черной панели был отколот, а по всей поверхности разбегалась паутина трещин, но часы исправно показывали точное городское время – пять сорок восемь утра. До подъема оставалось двенадцать минут. Черные светонепроницаемые жалюзи надежно укрывали комнату от внешнего мира, но даже сквозь плотные пластмассовые прямоугольники просачивался странный мерцающий свет.

Джэйк сполз с кровати и, натянув старые поношенные джинсы, подошел к окну, чтобы взглянуть на город. Обычно он никогда не поднимал жалюзи, устав за целый день от ярких вспышек сварки, но сейчас любопытство толкало его к тому, чтобы наконец-то сделать это. В комнате было холодно, и Джэйк поежился, обхватывая плечи руками. Две недели назад ему прислали астрономический счет за тепло. Его заработка едва хватало на то, чтобы не протянуть ноги и иметь возможность оплачивать лечение Эрин, но со всем остальным у него имелись довольно большие проблемы. С каждым днем Джэйк ожидал того, что к нему придет комендант заводского общежития и выгонит из комнаты, которая стала для него единственным жильем после того, как Эрин попала в больницу.

Подоконник покрывала недельная пыль, что долетала с улицы. Старые окна почти не спасали от дымящих заводских труб, выхлопных газов и прочей грязи. Только тридцать восьмой этаж здания уберегал его от лишних загрязнений, оседавших в большинстве своем на первом десятке этажей. Там окна даже невозможно было открыть, в комнату сразу же проникал ядовитый смог, заставляя кашлять до слез и давиться собственной слюной. Жителям этой части общежития все время приходилось носить респираторы и все время менять фильтры в домашних кондиционерах. Джэйк был рад, что два года назад согласился жить на такой верхотуре – все, что могло помешать ему, находилось далеко внизу, зато с такой высоты открывался прекрасный вид на город.

Джэйк редко предавался романтике, приползая с работы в полуживом и полуослепшем состоянии, но иногда желание взглянуть на громаду Санктума оказывалось слишком велико, и он подбирался к единственному окну, натягивал защитные сварочные очки, чтобы глаза постепенно привыкли к свету за окном, и предавался любованием панорамы, что простиралась перед ним. А любоваться было чем – гигантские башни небоскребов, неоновые вывески и голографические рекламы, которые мигали двадцать пять часов в сутки, длинные прозрачные тоннели, что соединяли одну башню с другой, по таким ходам передвигалась элита города, ее высший слой. Небоскребы словно стремились обогнать друг друга в высоте, и Джэйк каждый раз удивлялся тому, что тут и там появлялись все новые и новые железобетонные столбы. Разбавляли всю эту красоту вечно дымящие трубы заводов, что работали беспрерывно, поставляя городу все необходимое и, в то же самое время, отравляя воздух, заливая грязью все вокруг. Не раз Джэйк находил мертвых птичек на асфальте, когда спешно бежал на завод, стараясь не опоздать. Бедные существа замертво падали, стоило только случиться очередному выбросу газа или же серы. Джэйк редко расставался с респиратором. Только дома он мог ненадолго снять его, чтобы почувствовать некоторое облегчение. Тяжелые химические маски под конец дня давили на кожу, натирали до красноты резиновыми прокладочными вставками и заставляли задыхаться из-за накопленных в фильтрах ядов.

Джэйк знал – элита носила другие маски. Белые новенькие респираторы были намного легче, а их модификация позволяла не менять фильтры в течение долгого времени. А еще элита не болела всякой дрянью, от которой можно было умирать несколько месяцев, мучительно, выхаркивая собственные легкие или же желудок по частям. Элита жила другой жизнью, чистой и необремененной какой-либо моралью. Здесь же внизу все было по-другому. Жесткие условия поставили людей на грань выживания, заставляя враждебно относиться даже к членам собственной семьи. Но Джэйк не был таким. Раз в неделю он навещал Эрин, понимая, что никакая наука не сможет помочь ей. Ее организм медленно таял под воздействием долгосрочного яда, что прочно поселился внутри нее. Он разъедал внутренние органы, один за другим, обесцвечивал кровь и выжигал нервные клетки. Несколько раз Джэйк становился свидетелем болезненных судорог Эрин, во время которых она пыталась разодрать кожу на руках, чтобы утихомирить сумасшедшее жжение внутри себя.

Тряхнув головой, Джэйк потянулся к тонкой веревке с черной пластмассовой кистью на конце. Сквозь едва заметные промежутки между пластинами пробивался слишком яркий свет, прорезая полутьму комнаты маленьким пиками. Одернув жалюзи, Джэйк застыл в изумлении.

На горизонте, где находился его завод, где возвышались над городом заводские трубы, которые постоянно извергали столбы черного дыма, пытаясь окончательно закоптить и без того свинцовое небо, полыхал огонь. То и дело в разных местах от основного очага взмывали в небо новые клубы мазутного дыма, смешиваясь с огненными всполохами. Небо над пожаром окрасилось в насыщенные багровые цвета, которые сливались с пепельными тучами, растворяясь в них и разбавляя яркие огненные цвета до пастельных. Небо горело вместе с заводом.

Джэйк почувствовал, как затрещало сердце. Именно затрещало. Завод биохимикатов, на котором он работал, горел с такой силой, что освещал десятки кварталов вокруг. Светло было как днем. Даже сейчас, в шесть утра, стоя у окна на тридцать восьмом этаже, он отчетливо видел машины, которые создавали бесконечные пробки на другом конце района – черный битый порш, синяя мазда, белый пикап стояли поперек дороги, не успев развернуться полностью, и теперь перекрывали подъезд к заводу пожарным машинам. Дыхание перехватило, и Джэйк ухватился за подоконник, чтобы прийти в себя. То и дело черные дымовые шары взлетали вверх, свидетельствуя о новых взрывах внутри заводских помещений.

Перед глазами тут же возникли черные бочки, на жестяных боках которых яркими неоновыми красками через трафарет были выведены знаки биологической опасности – желтые треугольники с черными «цветками» внутри. Сколько раз он сваривал по швам старые расходные емкости, которые шли только на мусорные баки, сколько раз он видел, как любопытство губило тех, кто желал взглянуть на содержимое этих бочек и лишался не только глаз, рта и волос, но и кожи на лице в большинстве случаев. Джэйк поежился, ощущая дикий озноб.

Здесь не помогут никакие респираторы. Даже трехслойный фильтр не сдержит заразу, которая уже наверняка потекла по сточным канавам, понеслась по воздуху и сейчас бьется о стекло в его окне.

Осознав это, Джэйк резко отпрыгнул от окна, начиная судорожно соображать, что можно было сделать в таких случаях. Законопатить окно? Забить его досками? А еще желательно залить свинцом. Сквозь нарастающий гул сирены он услышал оповещение по внешней городской связи. Громкий четкий голос призывал всех оставаться в своих домах, по возможности не открывать окна и не пить воду из крана. Джэйк горько усмехнулся. Воду из крана запретили пить еще в шестьдесят четвертом, когда взорвался склад с аммиаком и хлористыми. С тех пор водоочистительные станции работали вполсилы, не справляясь с масштабностью загрязнения. Пить разрешалось лишь ту воду, которую продавали в специализированных торговых точках. Бросившись к небольшому шкафу, Джэйк вывалил на пол все его содержимое, вытряхнул все ящики, принимаясь судорожно перебирать то, что оказалось перед ним. Одежда совершенно не подходила для путешествий по городу, особенно во время бушующего на биохимическом заводе пожара. Оставалось только надеяться, что в запасной кладовке имелись костюмы химзащиты, оставшиеся от прежних жильцов.

Два полуразобраных респиратора внушали некоторую уверенность в том, что он все-таки сможет добраться до нужного места с наименьшим отравлением. Джэйк сгреб в сторону детали защитных масок, выудил из кучи тряпья и бумажек две пары запасных фильтров и, скрестив пальцы, рванул к закрытой на ключ двери кладовки. Несколько уверенных ударов плечом и ногой и дверь, поддавшись натиску, открылась, истерически скрипнув. В нос ударила затхлая вонь, и Джэйк тут же зажал нос пальцами, чтобы не дышать. В темноте скрипели половицы, и шуршала сухая старая ткань. Судорожно щупая одной рукой по висевшей на вешалке одежде, Джэйк молил бога о том, чтобы в самом конце ему повезло. И ему повезло.

Он извлек на свет серый потрепанный комбинезон с капюшоном и маской, к которой должен был герметично крепиться респиратор. Потертые на локтях рукава и коричневые пятна грязи свидетельствовали о том, что прежний владелец этого снаряжения не отличался бережливостью, но Джэйк был рад и этому. Времени оставалось совсем мало. Еще в техническом колледже им рассказывали о том, что будет, если на химзаводе случится пожар. Джэйк знал – одна упущенная минута, и шанс добраться до больницы будет упущен. Он сгниет по дороге, застряв в пробках из бесконечного потока машин. Сколько бы люди ни храбрились, а паника наступала мгновенно и неизменно. Одно неловкое движение в толпе – и можно попрощаться с жизнью. Джэйк знал, пробки будут везде, поэтому единственное, на что можно было надеяться, это собственные ноги.

Натянув комбинезон, он еще раз проверил респиратор и приставил его к маске. Щелкнули сцепления, и маска издала странный звук, похожий на звериный выдох. Респиратор всосался в стандартное гнездо.

В какой-то момент Джэйк понял, что должен взять с собой хоть немного еды и воды, но времени на это уже не осталось. В больнице должен был быть резервный запас. Эрин обязаны были выделить положенную норму. Прихватив фонарик и несколько запасных батареек, Джэйк рванул к лифту, моля бога о том, чтобы тот работал. В коридоре воняло чем-то кислым. Старый выцветший ковер, в некоторых местах протертый до основания, больше походил на тряпку для мытья полов. В конце коридора тускло светила одна-единственная лапочка. Лифт оказался свободен.

На первом этаже стояла невозможная тишина. Еще ни разу Джэйк не видел такого, чтобы в полутемном, вечно сыром вестибюле было пусто и тихо. Остановившись в центре, он несколько раз оглянулся, пытаясь поверить своим глазам.

- Эй! – крикнул он. – Здесь есть кто-нибудь?

Ресепшен был пуст, как и стойка с ключами. Маленький телевизор беззвучно мерцал помехами. Он выскочил на улицу.
В этот момент здание содрогнулось от оглушающего взрыва. В том, что это был взрыв, Джэйк ни на секунду не усомнился. На пути от общежития к заводу в разных местах торчали одинокие островки бензозаправок. Оглянувшись назад, он остолбенел, напрочь забыв про время и опасность.

Огромный небоскреб, в котором находились офисы различных компаний, горел в самом центре. С громким звоном лопались стекла, люди с криками выбрасывались с верхних этажей, блокированных пожаром, а чуть дальше бушевало смертельное заводское пламя. Никогда Джэйк не задумывался о том, что биохимический завод, на котором он работал целых два года, был так близко. Но сейчас, кроме черного дыма и расползающегося над трубами белесого плотного облака не было видно совершенно ничего. Он почувствовал, что температура вокруг резко возросла. Рубашка прилипла к телу. Плавающая голографическая реклама высветила время – шесть двадцать пять.

Внезапно взвизгнула и задохнулась сирена. И раздался еще один взрыв, подломивший горящий небоскреб.

Вниз полетели балки, осколки, выдранные с корнем плиты. Дождем посыпалось стекло, словно сахар, усеивая все вокруг. Башня с диким гулом накренилась, ломая внутри себя арматурные конструкции. Асфальт под ногами блестел.

Все происходило словно в замедленной съемке.

Джэйк поднял голову. С неба лился дождь. Вытянув руку, он как завороженный наблюдал за маслянистыми каплями, что попадали на рукав комбинезона и нехотя стекали с прорезиненной основы вниз. А потом произошло что-то еще.

Мимо пронесся мотоцикл, обдавая его с головы до ног грязной блестящей жидкостью. Добрая часть попала на фильтры респиратора, и в нос забился стойкий запах машинного масла. На губах образовалась сухая едкая корка. Джэйк попытался облизнуть губы, но язык тут же увяз в липкой горячей массе, смешанной с каким-то жгучим веществом. В горле резко запершило. Джэйк закашлял. Перед глазами замелькали неоновые цифры телефона службы доставки, а искусственно выращенная красивая японка держала в руках алюминиевую банку с каким-то напитком.

«Черничный», подумал Джэйк, словно в тумане вспоминая о том, что такой нравился Эрин.

- Эрин, - хрипло выдавил он, пытаясь слизнуть с губ противную массу, но та еще больше расползлась по всему рту.

Больница находилась через квартал от общежития. Небольшая, построенная как раз для тех, кто пострадал от химической активности или же собственной глупости. Джэйк не хотел думать о том, что случилось с Эрин, но не мог избавиться от взгляда девушки, навсегда застывшего перед глазами. Она так и не поняла, что произошло.

Джэйк машинально вытянул вперед руки, но увидел только перчатки комбинезона. Ожоги долго чесались, вызывая желание разодрать руки до костей, лишь бы только прекратить это нестерпимое жжение. Под плотной резиной скрывались багровые шрамы новой кожи. Ему несказанно повезло. А вот Эрин повезло меньше.

Он огляделся. На улице было неспокойно, однако людей вокруг не наблюдалось. Откуда-то издалека раздавались крики, гудели падающие обломки небоскреба, со свистом взрывались химически баки, разнося на километры вокруг неистребимую заразу, которая моментально сожжет все живое, уничтожит слабые поверхности и впитается даже в асфальт.

В горле застрял шершавый комок, и Джэйк попытался сглотнуть его, но вышло плохо. Он закашлял, и на прозрачную маску брызнули сгустки крови. Губы нестерпимо зажгло.

Голова закружилась в тот момент, когда он оказался внутри больничного холла, заставленного черными диванами с протертыми подлокотниками. Со стен на него взирали голографические экраны с одной-единственной картинкой – пожаром на химзаводе. Черный дым, огонь, что прорывался сквозь плотную завесу. И полностью выгоревшие трубы.

- Молодой человек, туда нельзя! – кричала ему вслед медсестра, но Джэйк даже не оглянулся. Теперь уже было все равно. – Там карантинная зона! Туда нельзя!

Ноги налились свинцом, а ботинки вдруг сделались невыносимо тяжелыми, пока он поднимался на третий этаж. Оборвав желтую карантинную ленту с лепестковым символом, он потопал вперед, держась за стену. Перед глазами все расплывалось, в горле хлюпало.

Триста восьмая палата. Стеклянная панель в стене. Бледное тело, лежащее на койке. Лица не видно, оно перемотано десятками бинтовых слоев. Тонкие руки утыканы иглами, по обеим сторонам койки выстроены в ряд капельницы. Рядом, на небольшом металлическом постаменте установлен огромный сосуд. Джэйк знал, что на полу стоял еще один. Первый закачивал свежую кровь, второй выкачивал грязь.

Чуть пошатнувшись, он вцепился в ручку двери, стараясь удержаться на ногах и при этом открыть дверь. В ушах противно звенело. Городская сирена продолжала свое заунывное и пронзительное пение в мозгу, как осознание того, что все кончено.

- Я пришел.

Ноги подкосились, и Джэйк рухнул на колени, упираясь ладонями в холодный бетонный пол. Сердце глухо стучало в ушах. Он поднял голову. Хрупкое тело на койке было подобно опавшему листку – еще чуть-чуть и оно рассыплется в прах. Стараясь побороть нарастающую тошноту, Джэйк пополз к койке. В этот момент пальцы девушки дернулись, а стоявший рядом небольшой прибор запищал, оглушая его.

- Нет! – взвыл Джэй, хватаясь руками за голову, стараясь зажать уши, чтобы только не слышать этого звука. Писк прибора был подобен сирене.

Шаг. Еще шаг.

Койка была уже совсем близко. Он видел, как дергались пальцы Эрин, как вздрагивало тело девушки, силясь изменить положение, но все было напрасно. Судороги блокировались ремнями и бинтами. А глаза не могли увидеть ничего. Потому что их не было.

И Джэйк знал это. Он сам сделал так, чтобы лицо Эрин навсегда превратилось в один сплошной шрам.

- Еще чуть-чуть, Эрин. Я освобожу тебя от этой пытки.

Он потянулся рукой к длинному тонкому шлангу, что аккуратно входил в фиолетовую вену с помощью иглы. Руки девушки метались под ремнями, пальцы сжимались и разжимались, царапая ладони.

Ухватившись за трубку, Джэйк с силой дернул ее на себя и, не удержавшись на четвереньках, повалился на бок. Из ушей потекло что-то горячее, затекая за шиворот, а во рту стало невыносимо сухо и жарко, будто он выпил перечного коктейля. Сверху послышался мучительный стон. Эрин пыталась раздышаться, но лицо было полностью закрыто, только две трубки входили в нос, поддерживая жизнь девушки искусственным способом. Кислорода не хватало, чтобы продолжить жить, а чистая кровь перестала поступать в ее организм.

- Мы будем вместе, Эрин. Ты же так этого хотела.

Не удержавшись, Джэйк кашлянул, забивая респиратор кровью и ошметками легких. Потянувшись, он нащупал на гладкой клеенке едва теплые пальцы девушки и сжал их.

Комбинезон оказался с брешью. Как и респиратор, что он собирал в спешке и потерял одну из необходимых деталей. Кожа нестерпимо чесалась, а во рту плавали куски плоти, переливаясь через край.

Едва приподняв голову, он улыбнулся из последних сил.

Следующий взрыв уничтожил весь заводской квартал и больницу, в которой уже не было мест для прибывающих пострадавших.

Примечания:
Era – Impera


III

IV

V
запись создана: 24.07.2014 в 22:10

@темы: Шорохи, Ориджиналы, Мини, Джен, PG-13

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Внутри и снаружи...

главная